Эдуард Лимонов: «Дед. Роман нашего времени»

2015-02-05 04:39:57

Автора и его героя, если речь идёт о литературном произведении, отождествлять неприемлемо. Но здесь, как во многих книгах Лимонова («Это я, Эдичка», «История его слуги», «Подросток Савенко» и проч.) сделано всё, чтобы такое отождествление произошло. И эта колоритная фотография на обложке служит той же цели: Лимонов в белой майке, в тёмной отцовской шапке...

Часто встречается а новом романе помимо клички «Дед» (кстати, роман написан от третьего лица) и другое обозначение героя «...ард ...инович». Кто же это такой? Загадка какая-то.

Зато вот другие персонажи обозначаются без всяких точек. И многих из них наверняка может узнать тот, кто следит за политическими новостями, следит за оппозиционным движением в России. Навальный, Немцов, Алексеева, Удальцов, Яшин, Хакамада, Явлинский, Венедиктов, Рыжков, Романова, Каспаров, Тор, Дёмушкин... Все эти фамилии можно встретить в данном произведении. Наблюдательный Лимонов позволяет простым читателям увидеть всех этих героев сводок СМИ более живо, более ярко, более приближенно. И кое-кому из носителей этих фамилий, особенно это касается представителей, как определяет сам Дед, «либеральной буржуазии», даны нелицеприятные характеристики. Здесь вполне будет уместна следующая забавная цитата из романа:

Дед от этих физических упражнений совсем проснулся. Сел на койке. Нащупал тапочки, сунул в них ноги и пошел отлить. Приподнял одеяло, вошел туда, сделал нужное, вымыл руки и вернулся. Сокамерники спали, потому что не думали о буржуазии.

Такие дела: сидит Дед в СИЗО (этому сидению уделено много страниц) не спит, размышляет о буржуазии. О чём ещё написано в этой книге? Например, о политических событиях 2010-2012 годов на фоне Деда. Например, о том, как, с точки зрения Деда, происходил пресловутый «слив протеста», описываются события на Болотной в декабре 2011-го года, и параллельное стояние Деда на площади Революции...

Отмечу, что для меня политизированность романа — это скорее минус, чем плюс. Я просто обыватель, и когда я открываю роман, я надеюсь там найти литературу, а не политику. А здесь много политики, а литературы не так уж много. Иногда складывалось ощущение что я читаю газету. Или политическую агитку. Или ЖЖ того же Лимонова. Даже такая мысль мелькала: «Не роман, а какой-то очень длинный пост в ЖЖ».

Но всё же это было интересно и с литературной точки зрения. И местами меня очень сильно «цепляло». Завораживал этот фирменный ёмкий стиль Лимонова, западали в голову неожиданные детали сравнения, глубокие нестандартные мысли.

Мысли нестандартные, а вот самолюбование, упоение собой, нарциссизм, вполне стандартны для книг Лимонова, для героев Лимонова. Всё это присуще и Деду.

«Разговоры с людьми ему давно надоели, познавать человечество ему не было надобности, он его уже познал».

В Деде улавливается даже что-то буквально супергеройское. И вместо слово роман в названии так и хочется поставить слово «герой» или «супергерой». Да, это по-прежнему самодовольный супермен (и ведь был же у Лимонова роман 1996 года выпуска под названием «Последние дни Супермена»), любовник, писатель, политик. Супермен, но всё-таки престарелый. А престарелый супергерой — честно говоря, так себе картина. Старость — это вообще очень плохо для супергероя. И Дед старается, чтобы побыть ещё молодым, побыть ещё подростком. И даже слишком, чересчур, ненавидит старость. Это видно, когда в романе описывается «старуха» Алексеева глазами Деда. Алексеева — «старуха», а где-то его ждёт молодая красивая Фифи (в ЖЖ Лимонова тоже можно найти упоминания о Фифи). И она похотлива, и Дед похотлив... Знаете, будто молодые девушки (или «девки», это слово часто употребляется в рассматриваемом тексте) нужны Деду, чтобы самому продлить свою молодость. Есть ощущение, что они для него вроде молодильных яблочек из сказок. Правда, здесь подробно описывается только одна Фифи, но и это многое даёт.

Кстати, вот милый штрих к портрету этой молодой особы:

По домофону Фифи всегда говорит нечто новое и неожиданное. Такое вот, вдруг: «Пустите меня, меня преследуют!», «Добрый вечер, вы заказывали женщину?». Она никогда не скажет «Это я!» Подобное слишком простое обращение ей бы и не пошло. Дед считает, что обращение по домофону — сложный жанр, не менее сложный и красивый, чем японские хокку. Фифи владеет жанром.

Прекрасно. Лирично.

Напоследок я хотел поразмышлять над таким вопросом: «Кому можно посоветовать этот роман?». Конечно, политическим последователям Лимонова. Во-вторых, тем, кто вообще интересуется политикой, и кому интересно мнение автора по поводу того, что происходит в стране. В третьих, ярым литературным почитателям литературного таланта Лимонова (чего не отнять, того не отнять), уже знакомым с его книгами.

А вот тем, кто хочет лишь познакомиться с творчеством Лимонова, кто никогда раньше не читал его произведений, я бы не советовал начинать с этого документального романа. Я бы предложил начать с чего-нибудь другого — с романа «Это я — Эдичка», с романа «Дневник неудачника»... А «Дед» — не столь яркая книга.

Сергей Васильченко





Оставить комментарий

Ваше имя: МультиВход
Комментарий:
Введите код c картинки: