Захар Прилепин: «Обитель»

2015-02-05 04:42:12

Прежде всего «Обитель» очень хорошо написана. Глубокий, объемный язык - если описания ландшафтов, домов, вообще места действия, то как на картинке, да еще и на стереоскопической; если характеристики персонажей, то сразу представляешь их как живых, причем раз и навсегда – каждый из нескольких десятков героев подан и неповторимо, и индивидуально. Авторская ориентация здесь понятна – русская проза первой половины прошлого века, классика, слегка «подновленная» модернистскими акцентами. Бунин? Возможно. Алексей Толстой? Факт. В том, что названные образцы являются образцами и для широкой читательской аудитории, одна из разгадок шумного успех объемного и не слишком динамичного романа. К тому же «Обитель» - это (по крайней мере, в одном из измерений) классический (изучаемый в школе) русский роман «с разговорами», со спорами о смысле жизни вообще и политике в частности.

Ну и тема, конечно, по своему выигрышная. Обитель - это Соловецкий лагерь особого назначения, действие происходит (что принципиально важно) в 20-х годах. До пришествия абсолютного мрака, неподдающегося никакому художественному осмыслению, каким является, как к нему ни относись Большой Террор. А потому автор имеет право заселять роман философствующими чекистами, дискутирующими на политические темы бывшими священниками и дворянами, уголовниками как людьми из «низов», ведущими себя скорее в соответствии с романными традициями девятнадцатого века, нежели доминирующие бесы. Перед нами возникает компактная модель тоталитарного, но по своему симпатичного государства. Где, конечно, никакой демократией не пахнет, и высшей справедливости тоже нет, но жить можно. Нет, не выживать, гоняясь за горстью баланды, но совершать подвиги, переживать романтические приключения, ходить по краю ножа, оставаясь невредимым и даже не слишком поступаясь принципами.

Именно так живет главный герой книги, бывший столичный юноша Артем. Но так живут и другие – не все, конечно, но те, кто посмел. Кто нашел в себе силы занять, так сказать, активную жизненную позицию, которая самому автору очень и очень по душе. То есть, вечный вопрос о жертвах и героях лагерных времен здесь решается в пользу противопоставления этих двух социальных ролей (конечно, при допускаемом вмешательстве Рока, против которого не попрешь – но ведь так оно и в романах Дюма).

При этом в «Обители» (и в Обители) постоянно, явно в ущерб фабуле, ведутся споры о вечных ценностях и «последних истинах». Ведутся напряжено, но очень уютно, очень понятно публике… Прям не Соловки, а смесь «Фейсбука» (только интеллигентного и без троллей) с Телемским аббатством. Не может нашу публику не подкупить «сухой остаток» большинства бесед: они сводятся к неизбежности произошедшего (революции и красного террора), к повторяемости основных сюжетов русской жизни – к тому, например, что монахи, жившие на Соловках, трудились еще больше, чем зеки, а ели меньше – и все это по собственное воле, заметьте. Кто бы спорил!

Обилие таких дискуссий и суждений, их главенствующая роль в самом построении книги, равно как и «специально организованные» сюжетные ходы, как, в конце концов, само время и место действия (это уж совсем для простецкого читателя) явно указывает на идеологичность «Обители». Мне кажется, эта идеологичность способствовала успеху Прилепина более всего. Вакансия общедоступного, увлекательного, отлично написанного идеологического романа, ощущалась давно, и вот она заполнена.

Выдающийся мастер идеологического романа Алексей «Красный граф» Толстой с его убедительными трактовками исторических событий и закономерностей (знать, по чистой случайности совпадающими с официальными) вспоминается тут не случайно. «Обитель» не хуже «Петра Первого» действительно очень талантливо, мягко, обволакивающе толкает нас на совершенно определенную трактовку того времени (а может, и ТАКИХ времен вообще). Очень актуальную трактовку, между прочим, именно здесь и сейчас.

Тут я хочу заявить: такая трактовка есть полное и неотъемлемое право талантливого автора. Ну а если кто-то ей поддастся, Прилепин, что называется, не виноват.

Другое дело, что внимательный читатель не пройдет мимо приемов и элементов не художественного, но именно идеологического толка. Присмотришься, и видишь, что перед нами все же не индивидуальные характеры, но типы (Бывший священник 1, талантливо отделенный от Бывшего священника 2 и Бывшего священника 3 и т.п.). Нужные автору прежде всего для высказывания различных точек зрения или демонстрации определенных поведенческих моделей (главный герой и вовсе прямиком из Джека Лондона, тоже идеологического прозаика, выведен).

Или что «Обитель» скрыто полемична по отношению к Солженицыну, утверждавшему, что ад начался задолго до Ежова, причем в первую очередь именно на Соловках. Тут скорее поддержана тока зрения Шаламова, писавшего о начале ГУЛАГовской эры чуть ли не с ностальгией (хотя и с чужих слов).

Отметим также неизбежные при решении идеологических задач натяжки и несообразности историко-психологического плана (особенно это касается жизни героев «на воле»). Думаю, историки выразились бы еще жестче (и выражаются, конечно; отзывов и профессиональных, и любительских, в соцсетях, великое множество).

Я не против идеологических книг вообще, были бы талантливы, да и в частностях с Прилепиным я во многом согласен. Черт возьми, чекисты двадцатых мне тоже кажутся интереснейшими людьми!

Жаль только, что «Обитель» являясь книгой об одной из болевых точек нашей истории, уж слишком наполнена готовыми ответами и трактовками. Слишком тотально Прилепин держит читателей в зоне психологического и идеологического комфорта. А ведь реальные Соловки – причем во все периоды русской истории – бывали какими угодно, но комфортными – уж точно никогда.

Сергей Стаканов






Оставить комментарий

Ваше имя: МультиВход
Комментарий:
Введите код c картинки: