Эдуард Лимонов: «СССР – наш Древний Рим». Стихотворения. Ad Marginem Press, 2014.

2015-02-05 04:51:09

Зрелый Лимонов иронически цитировал упрёки в свой адрес: «Писатель ты прекрасный, но зачем полез в политику?» Слепота многих комментаторов поразительна: уже первый роман автора был политической книгой, и новейший сборник неопровержимо доказывает, что Лимонов – поэт социальный. На пределе поэтической оптики его интересует микрокосм – отношения человеческой пары, на вершинах горних автор препарирует жизнь целого этноса... Образчики прихотливого лимоновского анализа рассыпаны по книге, как сухарики в room его нью-йоркского знакомца. Не чужд автор и «основной» поэтической темы – темы времени. Он хочет осмыслить, что такое двадцатый век (в книге есть одноименное стихотворение), что такое советский период (соответствующая метафора – в титуле тома).

Разумеется, метод Лимонова и в стихах, и в прозе – один; двадцатый век и советский период он видит через призму личной истории (мы и не ждали сюрпризов!), личных злоключений, личного, лимоновского детства. То, что прозаик рассказал в книге «У нас была великая эпоха», вновь воскресает в пластичных, пахучих, пряных стихах:

Я там жил и копошился

Маленьким червём,

Продвигался и учился,

Мокнул под дождём

Отупев от свежей булки

С русским молоком,

Ковыляя в переулке,

В школу шел, как гном.

И немытые воняли

В нос учителя,

И планеты по спирали

Двигались, юля.

Умирал товарищ Сталин,

Готвальд умирал,

И Морис Терез притален

В клубе выступал.

Имре Надь чудил с друзьями,

Венгрия бурлит,

В танках, двигаясь рядами,

Русский победит…

Но растительные силы

Протыкали снег,

В школе нудные зубрилы —

Шел двадцатый век…

«Моему существованию всегда был свойственен судорожный экстремизм» — признавался мемуарист. Отсюда его дерзкая словесная хватка. Ведь только на первый взгляд Лимонов антиэстетичен: его стихи неизменно вспухают виноградным мясом, и там, где поэт подчеркнуто физиологичен, он и максимально изящен («Я — нож для её круглой ложки, / Я — лунки её злобный кий, / Я узкоусый хан Батый, / Вспоровший внутренности кошки…»). В «Подростке Савенко» главной характеристикой школьной библиотекарши Лоры Васильевны было лапидарное: «От нее противно пахло мочой», в новейших стихах — воняют уже учителя…

С другой стороны, метод «деда» (любимое его прозвище) напоминает пародийный коллаж «Форрест Гампа»: Лимонов – это исторический человек, младший современник Сталина, Имре Надя, Мориса Тореза, ему жали руку Ле Пен, Милошевич и полевые командиры, он лежал в сербских окопах и таскал на себе тираж «Лимонки». И мы привычно не удивляемся: неистребимый карнавализм, игровая поэтика на деле оборачивается звериной, высшей серьезностью – эмиграцией, приковыванием себя наручниками к зданию NewYorkTimes, тюрьмой, водами вечности, омывающими ноги непокорного героя…

Есть в таком подходе явный «позитив»: автора интересует уходящая, исчезающая, исчезнувшая реальность: сидя в тюрьме, Лимонов вспоминает не что-нибудь, а «вывеску из детства» – «Колониальные товары»... Не будем жеманиться: oldman, старый пират, в новой книге Лимонов по-мужски красиво, со стиснутыми зубами оплакивает этот мир, прожитую жизнь, которая, конечно, «фантастически удалась», куда без этого; генеральная ось книги – мемуарная: детские воспоминания, маниакально умноженные мгновения счастья. С превеликою любовью и тщанием автор каталогизирует запахи юности («Советская еда родная, / Ломоть, что срезан с каравая, / Котлеты, борщ, сырой компот / И водки крепкий переплёт…»), бытовые детали 1950-х – потому что уже видит, чувствует, предчувствует «мир без меня»:


Под утро мне снятся советские песни

И мама в советском, несложном пальто

Ну мама, воскресни, воскресни, воскресни!..

Я буду примерным сыночком за то…


В новой книге вы найдете знакомые вам по ранней прозе слайды детства и юности, увидите «наглое лицо» молодого Эдика Савенко – сталевара, литейщика, спешащего на завод «Серп и молот», вспомните его родную Салтовку, хмурые лица хулиганов, подельников, антигероев – советских мещан, обязательный, как ежедневные щи, отель «Винслоу» 70-х, путешествие в Среднюю Азию 90-х, и многое, многое другое. И даже дежурные стихи о сексуальном общении автора с юными девами, эти ритуальные проникновения, распарывания только оттеняют ностальгическую, грустную, бунинскую, олешинскую ноту: перед вами – книга Прощания.

Не секрет, что лучший эпитет по отношению к живому существу у Эдуарда Лимонова – «молодой, нежный, сильный, горячий, свежий»… Новые стихи любимого героя глянцевых журналов вызывают безотчетное чувство благодарности, а энергия заблуждения вечного подростка – белую зависть. И хочется пожелать автору: будь же по-прежнему тверд, воин русской литературы, сильный, юный, смелый, не сломленный... дед! Воды вечности не будут оскорблены тобой – ты встречаешь их достойно.


Вася Негодяева


Шепелявые дети хороших семейств,

Тех, куда не ступала нога логопеда,

Те не могут понять, этот опыт что есть

У Лимонова-деда.


По хорошим живущие адресам,

То Арбат, то Пречистенка или Тверская,

Недоступна вам, маменькиным сынкам,

Незнакомка моя Крамская.


И вечерней тюрьмы похоронный уют,

Телевизор — алтарь коптящий,

Никогда вам, убогим, во сне не придут,

Проступая из памяти чащи.






Оставить комментарий

Ваше имя: МультиВход
Комментарий:
Введите код c картинки: